«Больше никогда».

Она твердила эту фразу как мантру, чтобы осознать ужас произошедшего. Всего одна ночь, которая разделила жизнь на до и после. Еще вчера – счастливая и радостная, в ожидании предстоящих родов, сегодня – разорванная в клочья от боли. Она все ещё видела большой живот перед собой. Она даже могла погладить его руками, заговорить с ним, но ее ребенок больше не мог ей ответить, пнув ножкой.

Его сердечко больше не билось. А значит и ей не зачем жить.

«Почему я?».

Воронка боли разворачивалась прямо вокруг нее. Сопротивляться не было сил. Тело изворачивалось в истерике. Она слышала слова врачей, которые пытались успокоить, что-то говорили о том, что нужно собраться силами, нужно родить «этого сыночка», нужно поберечь свое здоровье и что она ещё родит много детей.

Потом.
А зачем ей потом и много? Ей нужен один, этот малыш, встречи с которым она ждала 9 месяцев.
Но встреча не состоялась.

«Малыш, ну почему… ?».

Она злилась на него. Когда роды были позади, отказалась посмотреть на мертвое тельце. Она убедила себя, что этого делать не нужно. Она даже поверила в мысль, что она «ни первая и не последняя» и все будет хорошо.

Муж и старший сын не отходили от нее ни на минуту, стараясь заболтать всякой ерундой. Чем угодно, лишь бы не напоминать о произошедшем. Иногда она и вправду верила, что все позади, но ее тело напоминало о горе. Не только признаками недавних родов, лишним весом и пигментной полоской на животе, но и скованностью.

Она чувствовала себя парализованной – физически и эмоционально.
Она пыталась заплакать, но близкие твердили: «Не нужно, бери себя в руки».

И тогда она плакала ночью, чтобы никто не слышал. Плакала до тех пор, пока плач не переходил в стоны и рык раненого зверя.

«Я хочу его увидеть и похоронить!» — задыхаясь от слез, сказала она мужу.
«Мы похороним его», — ответил он.

На следующий день они забрали тельце из морга, купили самый красивый гробик и похоронили своего сыночка. Со слезами, с любовью, со скорбью о случившемся, с благодарностью, что успели поцеловать малыша в лобик и навсегда оставить память о нем в своих сердцах.

«Прощай, любимый мой мальчик. Я всегда буду любить тебя и молиться за твою ангельскую душу. Спасибо тебе, что был со мной 9 месяцев и выбрал меня быть твоей мамой. Я буду приходить к тебе на могилку», — сквозь слезы, говорила она малышу.

И она приходила.
Она до сих пор приходит к нему, спустя 3 года.
Она разрешает себе плакать, разговаривать с ним. Сейчас она чувствует благодарность за ту беременность. Она выплакала свою боль до дна, несмотря на советы «забыть и отвлечься». Она прожила потерю во всей полноте. Она говорила о потерянном сыне смело и прямо даже тогда, когда близкие уходили от разговоров.
За это время у нее родился сыночек. Пока она не может ему рассказать о братике, но обязательно расскажет, когда малыш подрастет.

Откуда я знаю?
Потому что это я расскажу.
Потому в это истории главная героиня я.
Потому что мой потерянный ребенок – душа, которая требует внимания и признания со стороны всей семейной системы. Он – часть души моего рода.

Цикл должен быть завершен.
Те ситуации, которые мы не смогли отреагировать в полной мере, капсулируются внутри, и подсознательно мы стремимся к тому, чтобы прожить их.

Если мы бежим от этого, закрываемся от тяжёлого опыта, нашим потомкам будет в разы сложнее. Родовая система будет посылать события, которые станут побуждать членов системы перепрожить незавершённые задачи предыдущих поколений.

Такая информационная передача происходит между поколениями, которое даже не знают друг друга.

Когда я погрузилась в изучение своего рода, я увидела много непрожитой боли в связи с нерожденными или умершими детьми. Как по материнской, так и по отцовской линиям.

Женщины моего рода теряли сыновей на фронте и запрещали себе быть в трауре, потому что рядом «школота», которую нужно поднимать на ноги. И как же без тяжёлого труда, который был своеобразной терапией, чтобы не думать о тяжёлой доле.

Женщины моего рода делали аборты, чтобы «не плодить нищету». По рассказам, как будто бы не страдали, как будто «что было, то прошло», а в глазах я видела стыд, вину, неоплаканную потерю.

Как и женщины моего рода, я тоже пыталась закрыть глаза на свою боль. Немедленно заглушить ее, чтобы ничего не чувствовать и убежать в жизнь, в работу, в семью.

Выписываясь из роддома, я спросила врача, когда можно планировать новую беременность. Я даже в мыслях не соглашалась с потерей, пыталась побыстрее убежать от прошлого в будущее.
Только боль была сильнее меня, и я сдалась ей.

Адская боль.
Нужно отработать все этапы. Не ускорять выздоровления, не заглушать боль, а дать ей отболеть.
Переболит – и наступит апатия, безразличие. Потом придет спокойное понимание произошедшего. Затем – принятие ситуации и желание двигаться дальше. Со своей скоростью и в свое время. Месяц, год, два – у каждого свой темп.

Священная боль.
Она дала мне возможность проститься с сыном, прожить потерю, найти смыслы и освободить место не только для будущего ребенка, но и для многих жизненных перемен, которые пришли ей на смену.
Очень хочется верить, что данная задача рода закрыта, и мои дети уже будут решать собственные задачи развития.

 

 

Татьяна Сарапина

Семейный психолог

Синдром незавершенных чувств.

Комментарии:

Добавить комментарий

Войти с помощью: